Константиновский дворец. Исторический обзор функционального использования и этапов реконструкции.


Стрельнинский (Константиновский) дворец (рис. 1, 2) был заложен в 1720 г., как парадная государственная резиденция по проекту итальянского архитектора Никколо Микетти (1675-1758) при ревностном участии императора Петра I, видевшего в этом проекте архитектурное воплощение новой имперской политики России и государственной мощи, обретенной с успешным завершением Северной войны. Долгая подготовка проекта и активное строительство дворца в первые годы должны были обеспечить стрельнинскому проекту блестящее будущее, но соседство с набирающим силу Петергофом предопределило «усталость» императора от своего детища.
После смерти императора Петра I лишь его дочь – императрица Елизавета Петровна попыталась возобновить грандиозный отцовский проект, но уже в статусе летней императорской резиденции.

Константиновский дворец. Исторический обзор

Константиновский дворец с Южной стороны

Степень его завершенности до сих пор не ясна исследователям, несмотря на заверения архитектора Ф. Растрелли. Так или иначе, невостребованность здания сказалась на потере интереса к нему и постепенном обветшании его конструкций.
Утрата статуса летней императорской резиденции в конце XVIII в. отразилась на композиционном образе дворца в масштабе дворцово-паркового ансамбля: были разобраны примыкавшие к зданию протяженные галереи и, видимо, в этот же период исчезли следы архитектурно-художественного убранства интерьеров XVIII в. В 1797 г. дворец становится великокняжеской резиденцией.
После ликвидации частной собственности императорской фамилии старинный дворец переживает эпоху коммунального приспособления, завершившуюся попыткой серьезной реконструкции с целью размещения в нем оздоровительного учреждения. Опустошительные последствия Великой Отечественной войны ставят точку в истории художественных интерьеров дворца и навсегда исключают из его описания качественную характеристику отделки основных интерьеров – «подлинность».
В послевоенном восстановлении дворца, хотя и была осуществлена попытка воссоздания отделки главных парадных залов, планировочные решения здания были подчинены требованиям нового пользователя – Ленинградского арктического училища (ЛАУ) и потому исключили возможность воссоздания остальных интерьеров, позволив лишь использовать в отделке характерные стилистические мотивы.

ФОРМИРОВАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕЗИДЕНЦИИ
НЕОСУЩЕСТВЛЕННЫЕ ПРОЕКТЫ

После победы в Полтавской битве, когда появилась возможность укорениться на берегах Невы, российский монарх решил реализовать замысел создания идеального города, который стал бы не только городом-крепостью, но и имел бы парадный столичный облик. К этому времени относится пожелание императора о строительстве загородных увеселительных резиденций по южному побережью Финского залива. Начиналось все с попутных деревянных домов, построенных первоначально и в Стрельне. Историки отмечают особое отношение государя к этой местности. Не случайно здесь с 1715 г. развернулось строительство дворцово-паркового ансамбля. Так, если проекты частных резиденций императорской фамилии в Екатерингофе, Анненгофе, Елизаветгофе и даже государева Петергофа рождались стихийно, а строительство велось со многими ошибками и исправлениями, то концепция ансамбля в Стрельне формировалась долгое время, а разница между началом подготовительных работ в парке и закладкой каменного дворца составила около 5 лет.
К 1715 г. стало очевидным отсутствие талантливого архитектора (бау-директор А. Шлютер скончался в 1714 г.), способного отразить в проекте царские идеи. С этим было связано поручение царя о найме архитектора за границей и направлении на обучение искусствам русских учеников. Но сформировалось ли у самого царя понимание того, что он хотел построить? Скорее присутствовало лишь огромное желание создать «нечто» на удивление всему цивилизованному миру.
Не желая терять времени, царь поручил ведение работ группе инженеров-гидравликов, которые выполнили сложные гидротехнические задачи. Вскоре во время пребывания императора в Спа ему представили французского архитектора Ж.-Б. Леблона. По утверждению исследователей, в общении они провели 12 дней и посетили загородные ансамбли Ганновера и Шверина, где оговорили принципиальные вопросы пространственного решения будущей резиденции. После этого Леблон был отправлен в Петербург с самыми широкими полномочиями и чином генерал-архитектора. Это задело Растрелли. Был ли у него к приезду Леблона разработан проект – неизвестно. Как скульптор он выполнил деревянную модель дворца и проводил время в спорах с группой Д. Алимари о месте постановки каменного дворца. Гидравлики предлагали для строительства использовать береговой уступ (современное местоположение дворца), а Растрелли – небольшую горку близ воды (будущий Петровский остров).

Приехав в Петербург в августе 1716 г., Леблон разворачивает бурную деятельность, выдвигая принципиальные решения для «верхних» палат в Петергофе, вникая в реализуемые архитектурные проекты, чем вызывает недоброжелательное отношение коллег и интриги со стороны Растрелли, которому он фактически перешел дорогу. Уже через месяц после приезда Леблон выполняет фиксационный чертеж ансамбля для Стрельны, а в начале февраля 1717 г. отправляет государю проект дворцово-паркового ансамбля резиденции. Однако государь после посещения Марли и Версаля приостанавливает реализацию проекта Леблона. По мнению С. Б. Горбатенко, царь составляет собственную программу ансамбля, которая касается пока еще не столько дворца, сколько смыслового насыщения резиденции.

Не ясно, почему государев комиссионер Ю. Кологривов начинает переговоры с итальянскими архитекторами о составлении нового проекта для Стрельны, почему Леблон не последовал указаниям заказчика и допустил возможность отстранения от проекта. Предполагаем, что в ожидании возвращения государя на нем лежала большая ответственность за выполнение других работ к сроку.

Tак или иначе, но Кологривов обращается с предложением разработки проекта даже к собственному наставнику — архитектору С. Чиприани, обучавшему русских пенсионеров. Чиприани почти с полной точностью последовал прописанной программе, в частности, в решении острова с павильоном и статуей с атрибутами торговли (аллегория России), малыми каскадами по четырем сторонам со скульптурами, олицетворяющими главные реки страны.
Видимо, одновременно ему рекомендуют Никколо Микетти как «доброго архитектора и искусного механика». Мастер, сочетающий эти качества, и был нужен заказчику. Свои первые соображения о проекте архитектор высказывал в Италии, пообещав построить, «чего еще не бывало на свете». С ним заключили контракт, но его мастерство было первоначально опробовано на проектировании и строительстве царской резиденции в Ревеле. После неожиданной смерти Леблона в феврале 1719 г. царь перевел Микетти в Петербург, а завершение ревельского дворца поручил М. Земцову.

ЗАКЛАДКА ДВОРЦА. РЕАЛИЗАЦИЯ ПРОЕКТА МИКЕТТИ

Чем же отличался проект итальянского архитектора Н. Микетти от предыдущих предложений? Какие принципиальные решения Микетти удовлетворили царя ?
Имеющиеся в нашем распоряжении немногочисленные документы не дают полного представления об авторском видении образа резиденции российского государя, что и вынуждает выстраивать собственные предположения, которые имеют право существовать только на уровне гипотез. До определенного момента исследователи не располагали даже точными сведениями, подтверждающими долю участия Микетти в стрельнинском проекте. Лишь выявленные в 1975 г. Дж. Пинто в архиве Академии Св. Луки в Риме 4 чертежа проекта дворца в Стрельне позволили согласиться, что автором проекта являлся именно итальянский архитектор Микетти. (В России эти чертежи впервые опубликованы в 1979 г. исследователем творчества Н. Микетти В. Г. Долбниным)

Проект Н. Микетти: a - северный фасад; б - план 1-го этажа; в - план 2-го этажа

Все чертежи имеют порядковую нумерацию, номера проставлены (если расположить лист так, что центральная часть здания направлена на север) в правом верхнем углу внутри рамки параллельно ее контуру. Однако хранящиеся в Академии Св. Луки чертежи, составлявшие изначально один проект, дошли до нашего времени не полным комплектом. О составе недостающих чертежей можно лишь предполагать – это могли быть: южный фасад дворца, поперечный разрез центральной части здания, дополнительные поэтажные планы и решения по террасе и галереям.
Наконец, имеющиеся фотокопии с выявленных чертежей позволяют проанализировать отметки (литеры и цифры), проставленные на поэтажных планах и в меньшей степени – на продольном разрезе. Эти условные обозначения должны были разъясняться в экспликации, которая нам также не известна.
За каждым обозначением был закреплен определенный колер. Это позволило проанализировать их и сделать предположения о первоначальной концепции функционального зонирования здания.
Торжественное прибытие в резиденцию предусматривалось со стороны моря, поэтому во дворец можно было попасть, только минуя Нижний парк с его многочисленными боскетами, скульптурой, водяными затеями и пр. Пройдя аллею, перспективу которой завершает павильон галереи, и поднявшись по лестнице уступов террасы внутрь этого павильона, посетитель оказывался на отметке 1-го этажа здания. Миновав протяженную галерею, он мог войти во флигель дворца. Таким образом, галереи являлись единственными входами во дворец . (Этой же точки зрения придер-живается В. Г. Долбнин.) Таковым могло быть первоначальное авторское представление, откорректированное в ходе строительства.
В решении композиции центральной части здания в виде триумфальной арки, несомненно, заложен определенный символический смысл, который раскрывается исследователями по-разному: как «окно в Европу» или выход континентальной России к северным морям. Нам видится прежде всего утилитарное назначение этого приема – разделение здания на 2 симметричных части. По традиционной версии – для организации раздельных апартаментов царской фамилии: государя и государыни; по нашей гипотезе – для размещения раздельных апартаментов глав 2 государств: российского и приглашенного монарха иностранного государства.
По традиционной версии, при входе во дворец царская чета должна была заранее разделиться и пройти в отведенные половины с близким кругом доверенных лиц. Во флигелях оставались лица, ожидающие аудиенций, для чего были предназначены большой зал восточного крыла на половине государя, меньший – на половине государыни. Ранее высказывалась мысль, что большой зал являлся тронным залом, принадлежавшим половине государя. Однако обозначение этого помещения на плане такое же, как и на планах помещений восточного и западного флигелей 2-го этажа, а наличие их в таком количестве абсурдно.
Из флигелей 1-го этажа в зал аудиенций должны были проходить через помещение, никак не обозначенное, что определяет его как проходное. Рядом с ним – небольшое помещение для размещения личной охраны государя. (Подобное же по назначению помещение находится перед небольшой второстепенной лестницей, ведущей в цокольный этаж, что подтверждает его «пограничный» характер.) К аудиенцзалу с одной стороны примыкают собственные апартаменты государя, состоящие, возможно, из рабочего кабинета и комнаты отдыха, с другой стороны – помещения, в которых могли временно разместиться доверенные лица.
Почти такая же схема прослеживается в западном крыле на половине государыни.

Константиновский дворец. схема помещений.

Схема условных наименований частей и помещений здания

Для подъема на 2-й этаж во флигелях предусмотрены лестницы, которые нельзя назвать парадными, но они составляют единственно возможный маршрут. В западном и восточном флигеле 2-го этажа расположены по 4 помещения, отмеченные на планах той же цифрой «6», что и названное нами помещение аудиенц-зала на 1-м этаже. Судя по всему, эти помещения обладали статусом, допускающим одновременное пребывание высочайших особ и двора, условно их можно назвать парадными гостиными. Их основное назначение – проведение неофициальной части торжественных мероприятий. Сюда могли подаваться угощения и напитки. Из этих гостиных можно было совершить прогулку на открытом воздухе по верхнему уровню галерей, украшенному балюстрадой с вазонами, отсюда же открывалась панорама парка.
Центральная часть 2-го этажа состоит из 3 значительных по площади двусветных помещений: центрального зала и примыкающих к нему одинаковых вытянутых в плане прямоугольных залов. Основные залы, архитектурное убранство которых определено уже в авторских чертежах, могли использоваться по самому разному назначению – от государственных церемоний, принятия верительных грамот до проведения балов, маскарадов и ассамблей. Условные обозначения на планах этих помещений свидетельствуют о некотором функциональном разделении. Судя по всему, восточный зал предназначался для торжественного выхода царской фамилии, по обеим сторонам зала выстраивались придворные. Центральный зал, близкий по архитектурно-художественному решению к центральному залу дворца в Ревеле, в отделку которого введены инициалы государя и символические девизы, вполне мог играть роль тронного зала. Это вполне увязывается со смысловой постановкой триумфальной арки.
Более слаженным представляется функциональное решение по второй версии: дворец условно делится на 2 части, предназначенные для иностранной и российской сторон. Разделение распространяется на 1-й и 2-й этажи, а в парадных залах 2-го этажа стороны встречаются в торжественной обстановке. В этом подходе рациональнее решается раздельный подъезд сторон в здание. Причем российская сторона заранее прибывает в здание и ожидает визита гостей в своих апартаментах.

Дипломатический этикет, заключающийся в равнозначности предоставленных апартаментов, с нашей точки зрения прослеживается уже в симметрично решенных частях здания. Тем не менее, российская сторона – хозяйка приема, поэтому за ней остается право на тронный зал в центре 2-го этажа. Удачно в данном случае решается выход через большие залы, по сторонам которых выстраиваются представители каждой страны.
Планировочная схема проста, не предусматривает отдельных апартаментов, коридоров, кладовок, вспомогательных помещений и т. п. – только просторные комнаты и залы. В этом и есть, на наш взгляд, изюминка проекта Н. Микетти и отличие его от предложения Леблона.
Планировочные решения в проекте Леб-лона были построены на понимании жилого здания представительского класса, где наряду с парадными залами и гостиными, театром и оранжереями, предусматривались квартиры для членов императорской фамилии и приближенных со встроенными буфетами, гардеробными шкафами и другими новаторскими введениями, а в нижних этажах – кухни и мыльни. Дворец Леблона – многофункциональный комплекс, обеспечивающий все потребности императорской фамилии и двора.
Если Леблон запроектировал дворец как резиденцию длительного (в границах петербургского лета) пребывания, то Микетти разработал проект дворца для торжественных церемоний или праздников с участием императорской фамилии и многочисленных иностранных гостей, что предполагало пребывание в здании только во время этого мероприятия. Нельзя забывать, что дворцово-парковый ансамбль в Стрельне рассматривался императором основным, но не единственным звеном в череде резиденций на южном побережье Финского залива, построенных в Екатеринго-фе, Анненгофе, Елизаветгофе, Петергофе.
Вспомним о задуманном императором проекте и незавершенном строительстве канала вдоль побережья, который должен был соединить прибрежные резиденции, пройдя их «насквозь».

В июне 1720 г., наконец, состоялась закладка каменного здания дворца по предложенному проекту. Документы сообщают, что в течение лета 1720 г. были подготовлены фундаменты «палатного строения» – производилось «битье свай». На строительную площадку в больших количествах поставлялся кирпич, производилась заготовка белого пудостского камня, из которого архитектор предполагал изготовить декоративные детали фасада дворца, грота и галерей. В описании, оставленном камер-юнкером Берхгольцем, сообщается: «…Три террасы необыкновенной длины, спускающиеся уступами с горы в сад, уже готовы и снабжены надлежащими трубами для фонтанов, которые будут бить там со всех концов, что царю, как я слышал, уже теперь стоило значительных сумм. На середине верхней террасы … заложен уже фундамент обширного дворца, который, говорят, будет едва ли не великолепнее Версальского во Франции. От главного корпуса здания через все террасы спускается в сад большой широкий каскад со сводом внутри, из которого выйдет нечто вроде грота. Вода для него, для фонтанов на террасах и всех других, какие еще будут устроены в саду, проведена с высоких мест посредством дорогостоящего канала, находящегося позади дворца и так обильно снабжающего все это множество фонтанов, что они могут бить день и ночь. »
Однако, когда стало ясно, что реализовать водную феерию в Петергофе и выгоднее и быстрее, чем в Стрельне, темпы строительства заметно снизились. В июле 1721 г. в Петергофе состоялся пробный пуск, а после завершения строительства Ропшинского канала к осени 1721 г. была развернута обширная программа строительства петергофских фонтанов, в которой Микетти принимает самое активное участие. Первенство Петергофа с этого времени стало безоговорочным. Тем не менее, резиденция в Стрельне пока еще не теряет статуса главной – таковой ее представляют гостям государя. Но именно в это время камер-юнкер Берхгольц отмечает высказанное императором сожаление о начатом в Стрельне строительстве.
Вряд ли архитектор Микетти испытывал при этом горькие чувства и тем более по этой причине мог покинуть Россию, как иногда утверждается. Факты говорят о том, что Микетти был обласкан государем – ему повысили жалование и выделили землю в Петергофе для строительства собственного дома. Современные исследователи утверждают, что Микетти работал в Петербурге только во время строительного сезона, возвращаясь зимой в Италию, где осталась жена. Но самое главное, на родине его ждали другие объекты. Покинув Петербург осенью 1723 г., Микетти спрашивал у государя о возможности заключения нового контракта и возвращении, но разрешения не получил. Вряд ли это можно связывать с осложнениями в отношениях, скорее, с нежеланием более оплачивать дорогостоящий труд архитектора.
Продолжили строительство дворца в 1723-24 гг. М. Земцов, с 1725-26 гг. Т. Усов. Последнему А. Н. Воронихин «очень условно» приписывает чертежи из собрания «петровского альбома», которые фиксируют принципиальные изменения, внесенные в ходе строительства.
Не достаточно ясно, использовались ли угловые флигельные лестницы для входа со стороны внутреннего двора здания или нет. В плане у первого марша лестниц показаны забежные ступени, но в то же время дверные проемы не показаны. Однако на чертеже поперечного разреза здания совершенно ясно показан наличник обрамления дверного проема, отличающегося по высоте от проемов в арке, что наводит на мысль об их второстепенном значении.
Наиболее важные изменения произошли в центральной части здания. В западном крыле устроена двухсторонняя лестница с двойными маршами, парадного характера. Это подтверждает композиционное решение лестницы, ее расположение относительно парадных залов и архитектурное убранство. На планах отмечены декоративные ниши, предназначенные, видимо, для скульптуры. (Отметим, что такая характерная манера декорировки присутствует на угловых флигельных лестницах.)
Введение парадной лестницы, видимо, должно было изменить статус примыкающих к ней помещений. Одно из них носит, по нашему предположению, закрытый, «собственный», характер, другое, кавалерское, являлось проходным и имело сообщение с «черной» лестницей, выходящей в аркаду. Теперь же в подобном композиционном решении лестницы эти помещения становились одинаково доступны и открывали анфиладу комнат западного крыла. В данном случае не ясно, являлось ли такое решение отказом от ранее описанного функционального зонирования.
В 1725 г. император скончался, грандиозная государственная резиденция была никому не нужна, началась эпоха дворцовых переворотов.
В 1730 г. строительство было законсервировано. К этому времени была возведена коробка здания, установлены междуэтажные перекрытия, здание перекрыто временной кровлей. Внутренняя отделка, судя по имеющимся сведениям, не проводилась. В поздней переписке по делу восстановления зафиксировано, что дворец «…токмо в несколько апартаментов [этажей] вверх построен и покрыт гонтом и по крыше оного железными листами…». А опись 1736 г. сообщает: «Палаты каменною работой сделаны и покрыты гонтом, покрашены черленью…».

МИХАЙЛОВ Г. В. ГЕРАСИМОВ В. В.

www.georec.spb.ru

Продолжение: ФОРМИРОВАНИЕ ИМПЕРАТОРСКОЙ ЛЕТНЕЙ РЕЗИДЕНЦИИ
ВОЗОБНОВЛЕНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА В СЕРЕДИНЕ XVIII ВЕКА.
ПРОЕКТ Ф. РАСТРЕЛЛИ

С уважением, Никита Федоров

Просмотров1,543
Это будет Вам интересно:
Wordpress

Оставить комментарий или два

Оповещать о новых коментариях по RSS

VK